vse_budet_horosho

навигатор

Я быстро нашел общий язык с навигаторами в ставших теперь повседневностью смартфонах, они вошли в мою жизнь очень органично и естественно: я с детства не выходил из дому, не проложив заранее в голове маршрут, не представив заранее что, кто и с чем мне в пути может встретиться и как в каждом из возможных случаев мне себя следует вести, как решать воображаемые проблемы; я ведь хотел быть подготовленным, не упасть в грязь лицом. Немного странно сейчас, почему при таком навыке я пришел в итоге туда, куда пришел (и не стал гроссмейстером). Или наоборот не странно - если прислушаться к иногда звучащим замечаниям про паранойю и про программирование-притягивание неприятностей.

Нынче в очередной раз покупая билет на самолёт обратно в столицу, я впервые почувствовал, что - а не хочу же. Я по-прежнему не хочу тут оставаться, хотя вроде и разрешилось всё уже, я по-прежнему люблю мою столицу, куда этот самолёт меня вернёт, - но вот внезапно не хочу возвращаться, я уже точно знаю этот маршрут, что меня ждёт в конце этой дороги, как мне там будет дальше как минимум до следующего лета, или весны, или... не знаю до куда.
Очень-очень хочется домой, но непонятно где это нынче.

Сейчас я сижу на берегу Чёрного моря, спрятавшись от редких прохожих в новорожденной ночи, я баюкаю обоженную медузой руку, но болит не рука, а что-то опять то чёрное, как эта ночь и море, в груди; пытаясь отвлечься зубным скрежетом, я думаю о зимовке в славном черноморском городе ещё дальше на западе... Нет, сейчас я сижу на берегу Байкала, я пытаюсь согреться зенитным солнцем, махровым полотенцем и кубанским коньяком из фляжки, а мой нос, как кот-ас, ведущий по радару цель-колбасу, жадно ловит свежайшие запахи Священного моря... Нет, сейчас я на Большом Устьинском мосту, я спешил на последнее метро, но всё равно остановился в центре моста для традиционной сигареты; я кивнул башням Кремля и склонился над перилами полюбоваться узорами в сверкающей Москва-реке, только почему-то в этот раз увидел в них отражение каменного всадника на берегу другой ещё более чёрной реки в северной столице... Нет, или это я просто сижу посреди ночи, невыспавшийся и нетрезвый, у себя в Перово и пытаюсь проложить маршрут заплетающимися клавишами ноутбука, и я сейчас уже вовсе не в Перово... Я запутался. Я только что взял билет на самолёт обратно и уверен только в одном: я больше не хочу на море.
Нет - и ещё в одном: пора покормить кота.

Я ждал тебя много лет. Я, кажется, уже перестал. Но это всё равно не мешает мне любить тебя. Я, переставший в неё верить, считающий, что её негоже упоминать всуе, говорю сейчас: я люблю тебя. Между нами тысячи километров и несколько альтернативных миров, над нами километры воды и комната с белым потолком, между нами дельфины, резвящиеся в тонких венах, и над нами семеро из Большой Медведицы смолят свои самокрутки, пряча усталые улыбки в густых грязных бородах и сточившихся штыках трёхлинеек.
В комнате с белым потолком дают «мнемоё» под капельницей в перерывах между преподаванием бесконечности на примере вертикальных асимптот и сходящихся в закатном солнце рельс.

Рыжий кот Фалькор взлетает ко мне на колени, прерывая мой нетрезвый сон...

Канатоходец, балансирующий под куполом, спотыкается - но быстро возвращает равновесие, встретив взгляд с той стороны зала, он словно получил новую опору.
Мальчик по имени Лев поднимает голову и смотрит вверх - и впервые в жизни чувствует боль от созерцания чего-то красивого.
Спросонный змей, облокотившись на сустав крыла и прищурясь, выпускает очередное кольцо дыма.
Завязавший со стихами поэт хмыкает в бороду, меняется в лице и просит у бармена счёт.
Шаман продолжает делать вид, что вокруг никого нет, и невозмутимо играть на варгане в такт прибою.
Рыжий кот Фалькор, опередив Мерлина, раздобревших от старости Морриса и Бастет и одноглазого хромого Нельсона-пирата, взлетает ко мне на колени, он настойчиво ловит головой мою ладонь, он пришёл ластиться, а не абы чего. За ним терпеливо ждёт своей очереди остальной мир, он уже встал на цыпочки и еле сдерживает мурчание.






осень 2016
Tags: , ,
hair

the man in the high castle

Один старый еврей, мой близкий друг, недавно сказал мне, что мне стоит писать книги про всякие хитросплетения пространства и времени. Я тут же напомнил ей всякое разное недавнее - типа вот же пишу, пусть это и не книги. Но про себя опять вспомнил своё самое первое сознательное переживание в жизни. Как всё началось.

Я - от роду год с небольшим - еду на шее у папы по своему родному городу, Ангарску, ранний вечер, повсюду закатное, но ещё высокое солнце окрашивает мир в сочнейшие цвета, уже - или ещё - тепло (не знаю весна или осень), я - в сине-белой куртке с большим капюшоном, оттороченном мехом, всё вокруг ярко и красочно, мы с родителями гуляем по городу, мы заходим на колхозный рынок в старом центре, он до сих пор там работает, мне покупают вкуснейшую сладкую баранку, я вцепляюсь в нее пальцами, я кусаю её, молча и во все глаза наблюдая мир вокруг.. И в тот же миг вдруг бац - поздний вечер, темно, я сижу под столом на кухне в нашем деревянном доме с двумя большими печками на берегу Амура, где мы живём уже год или два. Я что-то держу в руках, я только что с этим играл, но я уже совершенно не помню во что - потому что как же это так: только же вот было солнце, я на шее у папы, я вцепляюсь пальцами и кусаю вкуснейшую.. - и вот я дома, но очень-очень далеко и давно оттуда, в совершенно другом доме, но при этом и здесь мне всё знакомо, каждый закуток, каждая тень, я только что залез под этот стол поиграть во что-то, мне совершенно не страшно, это же мой дом, я тут уже давно. Но при этом я только что же был не тут, как же это..

Тогда я ни с кем этим не поделился, и много лет ни с кем не делился - с одной стороны я вообще был достаточно молчаливым и замкнутым, с другой - ну а зачем, я ведь думал, это обычное дело, так вот оно и есть в этой большой жизни: странно, прикольно и загадочно. Но до сих пор отчётливо помню это состояние, этого маленького мальчика с наклонённой вбок головой, во второй и уже окончательный раз очнувшегося и недоумевающего, с интересом прислушивающегося к себе и к миру.

* * *

Вы знаете это чувство, когда хочется переиграть что-то в своём прошлом, вернуться назад и предупредить себя, молодого и глупого, от совершения непоправимых ошибок? Где-то там в прошлом что-то пошло не так, и появилась альтернативная вселенная, неправильная, комната с белым потолком, а ты - лучший ты - на самом деле живёшь в другой вселенной, настоящей и лучшей, надо только вернуться и успеть, и сделать, и сказать, и не совершить ошибок.

Я давно знаю, что я сделаю, когда мне представится случай встретиться с собой в прошлом.

Молчать.
Улыбаться, склонив голову набок, как тогда под столом в первый раз.
Пожать молодому себе руку, приобадривающе приобняв второй рукой («ты всё правильно сделал»).
Покурить - и с улыбкой же и молча назад, сюда.
Ведь здесь столько всего ещё надо сделать, столько ошибок совершить.
И не ошибиться.

Tags:
msk

все

Человек закрывает крышку ноутбука, встаёт, хрустнув несколькими заржавевшими косточками, щёлкает выключателем света и, пошатываясь, бредёт к кровати. Человек очень устал, у него кружится голова и трясутся пальцы.

Ангел уже в третий раз пытается зайти на посадку, ночной дождь портит все планы и срывает все сроки. Ангел предвкушает, как он спустится в тёплое и сухое метро и станет наматывать круги по Кольцевой, отсыпаясь после смены, и единственной проблемой будет не выдать себя воркованием.

Маленький мальчик тихо сидит на полу и строит замок из разбросанных вокруг кубиков конструктора. Занятие давно наскучило ему, ему хочется смотреть мультики, но сам он их включать ещё не научился. Мальчик то и дело косится в сторону спальни, там спит усталый папа.

Волк выходит из троллейбуса №88, машинально и не глядя взрыкивает на стоящую рядом церковь, поднимает воротник плаща и поправляет чехол с гитарой. Волк спешит на концерт в разместившийся неподалёку посреди парка неприметный клуб, он едва не проспал, его группа уже заждалась.

Человек молча докуривает, тушит и убирает окурок в карман. Аккуратно закрывает калитку оградки, чтобы не скрипнуло, ещё раз улыбается улыбающейся ему с камня фотографии и, развернувшись, уверенно направляется к выходу. Под фотографией, глядящей на него вослед, вязью выгравировано: «Папа спит. Папа проснётся и включит мультики».

Змéя будит пробившийся неизвестно как и откуда лучик солнца. Змей лениво шевелит крыльями, переворачивается на другой бок, подкуривает сигарету и, по-утреннему хмурясь, смотрит на полоску света, бесцеремонно играющую пылью его пещеры. Что-то новенькое.

msk

heroes

на расстоянии звёзд и в десяти шагах отсюда

В больших переполненных городах человеческое равнодушие и лицемерие выглядит уместным и оправданным, тут это просто один из способов сохранения личного пространства, себя.
Но когда в очередных незнакомых глазах я вижу вопрос «где же мы раньше встречались» и «почему ты не делаешь то, что тот ты должен делать», я понимаю, что опять пришло время менять лицо.

Но перед этим я надеваю свой потёртый скафандр, седлаю Дельфина и отправляюсь на недельку сначала к Сатурну, на его промёрзших кольцах самый лучший слалом, потом на Венеру - посёрфить. Возвращаюсь потом еще около недели - через Тажеранские степи, в них очень хорошо запасаться личным пространством впрок.

И к марту я опять в Городе и полон сил. Новые наушники не пропускают ничего лишнего, новым каменным лицом я смотрю наружу через старые улыбающиеся глаза и чувствую, что всё опять хорошо и правильно: все остались собой и продолжают двигаться в ритм моего варгана; все молодцы. Хотя бы и на один день - но это опять будет достаточно длинный день.


Tags:
msk

аделаида

Об этом знает каждый, кто прыгал с парашютом. Второй раз - самый страшный.

Ноябрь. Я просыпаюсь от холода на центральной набережной Анапы, убираю подальше к опустевшей фляжке разрядившийся кнопочный телефон, куда я перед сном написал что-то про банкротство Радио Последних Электричек, про "Show must go on", ещё про что-то, встряхиваю головой с едва начинающими отрастать по новой волосами и, кутаясь в пальто, выдвигаюсь в темноту домой.

Август. Я на Перевале Духов в паре лет от той морской набережной и в десятке километров к северу от переправы на Ольхон, я еду на её Рыжем с фестиваля Байкал-Лайв-Фест обратно в Хужир, там меня ждёт мать моего cына, меньше чем через год ему предстоит родиться. Я буду крутить педали почти до рассвета, потому что сильный встречный северный ветер и темно, но на этом перевале я не экономлю батарейки в фарах во время перекура, потому что Они тут совсем рядом вокруг везде, и я впервые за много лет чувствую, что не одинок, и мне запредельно страшно.

Март, я опять на Ольхоне. "Ищите меня на этой дороге, когда меня не станет", - говорю я спустя ещё год двум единственным оставшимся в мире людям, которые тоже проходили по этой дороге, которые позже пропали где-то в северной столице.

Февраль. "Второй раз самый страшный - об этом знает каждый парашютист", - говорю я ещё через пару лет в единственном оставшемся в моей столице иркутском ирландском пабе новому человеку передо мной, в которого я пытаюсь утонуть..

Ноябрь. Я просыпаюсь от холода на центральной набережной Анапы, убираю подальше к опустевшей фляжке разрядившийся кнопочный телефон, куда я перед сном написал что-то про банкротство Радио Последних Электричек, встряхиваю едва начинающими отрастать по новой волосами, вытрясывая из головы весь этот странный сон длиной в пять с половиной лет; не было ничего. Не было ничего. Я выключаю машину времени, я смотрю в темноту моря и дрожу от холода. Но не от страха. Я выдвигаюсь в темноту домой.

Tags: ,
msk

калейдоскоп

Это такая игрушка из детства, вроде подзорной трубы, но если в неё посмотреть, там не полчища отступающих в трепете рыцарей, не выплывающие из-за горизонта паруса пиратской флотилии, не бредущий по пустыне одинокий стрелок, не гордо развевающийся красный флаг на Марсе - там всего лишь разноцветные стекляшки, в свете солнца складывающиеся в случайный узор, совершенно как будто бессмысленный, но красивый и как будто волшебный. А стоит её чуть крутануть в руках, узор уже совершенно другой, и крутить и смотреть можно долго, и картинка, казалось, никогда не повторяется, главное, продолжать смотреть в неё строго в направлении солнца...

Например, полупустая ночная Красная Стрела, ты стоишь в первом вагоне (из центра, налево, направо) спиной к кабине машиниста и обозреваешь весь поезд насквозь-назад, такой славный внезапный красно-жёлтый коридор перед тобой, и едешь 2 лишних остановки до конечной, чтобы посмотреть, как этот коридор будет изгибаться на повороте после Черкизовской.

Или просто ранний августовский вечер в зелёном спальном районе столицы, ты зачем-то вышел куда-то, тебе в этот вечер куда-то надо было выйти, и ты просто сидишь и ждёшь своего трамвая, когда он вынырнет вон из той узенькой улочки, и кроны деревьев в мягком свете садящегося солнца что-то тихо шелестят над тобой о приближающейся осени, о том, что скоро отсюда уезжать - но зато и скоро на Остров.

И вот Иванов, смотритель острова, закрывает туристический сезон, вышагивает по закатному склону Сарайского залива и сердито озирает ежегодные груды мусора. "Прости", - иногда говорят ему. "Ну хорошо, прощаю-прощаю", - примиряюще и не обидно великодушно отвечает он, как однажды научился у одной девочки из Иркутска, когда переписывался с ней на листках из чёрного блокнотика.

"ЧАТРА ООПАМИ" - чуть позже напишет ему его сын своё первое письмо в скайпе, проведя кулачком по клавиатуре. А ещё чуть позже он покажет сыну море, два разных моря, которые сам-то в полной мере узнал лишь недавно, оставшись у них на зиму. И будет давать сыну первые уроки плавания, а взамен учиться у него новым словам. И в очередной-очередной раз отучиваться говорить о себе в третьем лице.

"Никогда море" или что-то примерно такое несколько недель назад каркает мне тот чёрный ворон в метро где-то под Печатниками, когда я ловлю wifi и узнаю новости про моё черноволосое солнце...
Значит, надо прилететь, купить солнцу рыжую розу и с ней в зубах прийти его поздравлять, и никакой иванов не заподозрит в неискренности.

А город, где я родился, чертовски красив, когда исчезла ненависть к нему. Новый узор: я возвращаюсь в старый свой город на первой электричке с рассветом, я сажусь на вокзале на заднее, конечно, сиденье автобуса, я медленно еду через просыпающийся город по этим знакомым до последней чёрточки улицам и внезапно я начинаю улыбаться ему, возможно, впервые с детства.. Нет, я не останусь здесь, но ты хорош, чертяка, и спасибо тебе за всё.

...И вот я опять на Байкале, в самом его центре, на острове Ольхон. Я заслоняюсь от слепящего солнца ладонью, вытянув руку, - солнце в игривом настроении хлопает меня по ладони - "Дай пять, чувак!"

fly

лёд на мосту

Однажды в позапозапрошлой жизни мне сделали один из самых лучших в моей жизни подарков на день рождения: билет на самолёт до Москвы и обратно. Так я познакомился со столицей моей родины, и уже меньше чем через год я перебрался в неё насовсем. Нынче я совсем большой и сам себе делаю подарки..
С днём рождения, Марстем. Это тебе был билет до Иркутска, и далее - до Острова, где тебе хо-ро-шо.

Всем Крыма Ольхона, посоны!



msk

(no subject)

По психологическим тестам мой возраст на пару десятков лет превышает фактический. За глаза мне дают на 5-15 лет младше, бывали случаи, когда мне, уже тридцатилетнему, приходилось показывать паспорт в магазинах и барах. Что-то это значит, но ещё не решил.

А ещё, когда я расслаблен, почему-то часто считают, что я грустный. Лицо просто такое - говорю. Когда мне действительно грустно и я вдруг понимаю - что не хочу, - я, как Стрелок вспоминал своего отца, вспоминаю лицо своего сына, и это 100%-й способ улыбнуться. И это тоже что-то обязательно значит.

А сейчас я в полупустом ирландском пабе на берегу московского канала, я только что проводил друга на аэроэкспресс на Ольхон, передо мной искусственная ёлка, несколько увлечённых друг-другом людей, наполовину полный бокал лагера, китайский смартфон с интернетом и эта песня в одном наушнике (вторым обязательно надо слушать наружу - ну а вдруг случится что-то, что что-то значит).
Ваше здоровье!

Tags:
msk

белая ворона

Четыре года назад очень надо было что-нибудь сделать, это тогда я, например, навсегда уехал из родного города в столицу, но ещё перед этим я впервые за 8 лет коротко подстригся, я уже рассказывал как-то.. Жить с отсутствием волос я не смог, и поэтому сейчас я опять хожу усатый волосатый.
Нынче летом довелось долго побывать опять в родном городе. Там.. ну, провинция. Один из видов спорта у молодёжи с тех пор, как позакрывали-посжигали все советские дворовые стадиончики и кружки юных техников, был выпить дешевого алкоголя и причинять выделяющимся массам светлое и доброе.. Нынче летом гуляю с сыном недалеко от отчего дома, жду товарища. Мимо проходит женщина: виделись пару раз, есть общая знакомая: "привет, как дела, о, кто тут у нас в коляске" и прочее "ми-ми-ми". Она не одна, с ней типичный представитель города: стрижка под болванку, спортивный костюм, на лице проблески мудрости жизни; но не мешает, присутствует рядом. Тут, наконец, подходит приехавший из Иркутска Саркут: в черной коже, волосы тоже сильно ниже плеч. Человек той женщины смотрит, в итоге произносит:
- Блин, ну, вы, парни, эта.. с вами рядом я как белая ворона.
Дай пять, Саркут. Ангарск, виват.
msk

nevermore

Город, где я дважды родился, где я не помню сколько раз умирал и где я стал бессмертным. Надо было, ненадолго вернувшись, задержаться здесь на целых 3 месяца, чтобы отчётливо вновь вспомнить, почему больше 3х лет назад я принял решение покинуть его.
Здесь час на автобусе до середины мира и здесь на крыше соседнего дома начинается ковровая дорожка за край земли. Здесь мало людей, здесь кладбище в самом центре и призраки танцуют на улицах в любое время суток. Здесь живёт самая прекрасная кошка на свете, и дверь в её дом больше никогда для меня не откроется. Здесь живёт мой только что родившийся сын, и однажды я заберу его отсюда и больше никогда не оставлю.. Здесь Эдгар По в своей очередной реинкарнации опять напишет про неугомонного ворона. Город, где я дважды родился, где я не помню сколько раз умирал и где я стал бессмертным.
Нет, сука, ты не убьёшь меня ещё больше, я уже бессмертен. И я выдвигаюсь на Москву. Домой.